Мир полон контрастов.

Здешние нравы: вчера в раздевалке спортзала некий молодой человек интенсивно проветривал свою озонирующую спортобувь прямиком под феном (который для сушки волос, вестимо), плотно приложив раструб башмака к отверстию фена. Такое оригинальное использование современных технологий мне даже в голову не приходило.

С другой стороны, когда я был в командировке в Баварии несколько лет назад, пошли мы на ленч, и я наблюдал, как тамошний инженер, скушав йогурт, стал аккуратно, без злости, отдирать бумажную этикетку от пластмассового стаканчика. Я подумал, что ему просто скучно ждать, пока я доем свой бутерброд. Ан нет, подойдя к урне, он стал с немецкой методичностью выбрасывать мусор: этикетку - в отделение для бумаги, крышечку из фольги и металлическую пробку от бутылочки - в отделение для металла, саму бутылочку - в отделение для стекла, и, наконец, стаканчик - в отделение "для прочего". Вот такая скрупулезность мне бы тоже в голову не пришла.

Кризис литературного жанра.

Как-то, в одну из своих первых поездок на доисторическую, мама привезла мне книжку "Черная Кровь" С. Логинова и Н. Перумова. Яркая обложка и броские описания книги и авторов убедили ее, что мое знакомство с пост-советскими фантастикой и фэнтези стоит начать именно с нее. Книжка читалась вяло. Скорее из принципа, нежели из интереса. Общее впечатление в итоге лучше всего описывалось следующей цитатой из оного произведения:

"А на этот раз посреди тропки валялась какашка удивительно похожая на человеческую. И ещё, казалось, что она упала с большой высоты отчего и размазалась о корни дерева."

Я решил вернуться в мир англоязычной фантастики, предпочитая, по мере возможностей, читать ее в оригинале. Потом меня уговорили попробовать Перумовские продолжения Толкиена, которые читались из принципа уже страницы с двадцатой. Финал второй части создавал впечатление глубокой сублимации и оставлял серьезную озабоченность относительно личной жизни автора. Третью часть я просто решил не читать.

Последняя попытка вырваться за рамки британских и американских авторов была предпринята в сторону Анджея Сапковского и потерпела полнейший крах с резюме "Чушь собачья, редкая."

С тех пор я охладел к восточноевропейской фэнтези, как В.М.Полесов к воротам дома #5.